Медицинские переводы китайского языка в Дрездене

11 апреля в Санкт-Петербурге состоялся Всероссийский студенческий форум «Китай. Бизнес. Культура» (КБК) – точка притяжения для молодых специалистов федерального масштаба. 

Анастасия Воронина, студентка 2 курса факультета иностранных языков ЛГУ имени А.С. Пушкина, оказалась среди участников трека «Язык, культура и перевод». Вместе с другими студентами-китаистами она погрузилась в обсуждение российско-китайского взаимодействия, услышала экспертов отрасли и попробовала себя в культурном диалоге – от лекций до чайных церемоний.

Города Переводов поговорили с Анастасией о том, как форум меняет взгляд на профессию, какие инсайты оказываются самыми ценными и почему перевод – это больше, чем работа с текстом.

Как вы присоединились к форуму?

Об этом мероприятии нам сообщил Факультет иностранных языков нашего университета. Так как я мечтаю стать переводчиком и связать свою профессиональную деятельность с китайским языком, это мероприятие показалось мне очень интересным и полезным. И я сразу решила принять участие, чему очень рада – до сих пор рассказываю остальным и делюсь опытом!

Какие темы поднимали эксперты в своих выступления? Что показалось наиболее актуальным?

Я записалась на трек «Язык, культура и перевод», который включал множество интересных лекций и панельных дискуссий. На первой панельной дискуссии выступали спикеры из Амурской области. Мне было очень интересно узнать о самом регионе, его промышленном развитии и особой роли, которую Амурская область, в особенности город Благовещенск, играют в передовом взаимодействии с Китаем – от возведения моста до проекта канатной дороги. Эта дорога, как мне кажется, является не просто переправой, а настоящей нитью дружбы.

Неудивительно, что эксперты затронули тему коммуникации, в особенности навыки кросс-культурной коммуникации. Ведь именно они помогают эффективно общаться с представителями разных культур, слышать друг друга, предотвращать конфликты, вызванные различиями в нормах и ценностях, а также развивать эмпатию и гибкость. Такие навыки особенно важны в международных проектах и переговорах и остаются актуальными всегда.

На мероприятии опытные переводчики рассказывали о своей профессии. Что из их слов вас удивило или изменило представление о сфере?

В процессе обучения у меня часто возникают страхи и вечные вопросы: «А что, если что-то не получится? Что-то забуду? Не смогу сказать?» и т.д. На одной лекции я получила ответы на эти вопросы и, главное, поняла: каждый может ошибиться. На ошибках учатся. Это опыт, урок, который нужно усвоить и идти дальше. Не нужно сравнивать свой рост с ростом других. Идти в своем темпе и смотреть только на себя. Главное – не бояться и не молчать.

Что увезли с собой с форума? Что стало самым полезным?

Я вновь прониклась профессией переводчика. Для меня это не просто про перевод слов. Это про то, чтобы быть одновременно партнером, психологом, медиатором, проводником и другом. Потому что переводить – значит объединять людей, а это требует всего сердца и всех ролей сразу.

Как говорил Конфуций: «Выбери дело по душе, и тебе не придется работать ни дня в своей жизни». Посещение форума, полученные знания и советы стали для меня той самой мотивацией и подтверждением, что я на правильном пути. Каждый ищет свое призвание в жизни, и я надеюсь, что нашла его – быть переводчиком.

Хочется сказать слова благодарности организаторам за такую прекрасную возможность узнать больше о Китае и профессии переводчика. Очень рекомендую для посещения данный форум, чтобы найти свое вдохновение и, возможно, свое призвание.

О жизни студента-переводчика читайте в соцсетях Анастасии:

ВКонтакте — vk.com/idn.voroon
Телеграм-кананал — t.me/anastaaablog

18 марта Москва впервые отметила Международный день тайцзицюань – практики, которая на протяжении веков является важной частью традиционной китайской культуры, а в последние годы приобрела большую популярность и в России.

Праздник прошел в Московском дворце ушу и собрал около 350 участников: представителей китайских и российских организаций боевых искусств, педагогов, учеников и журналистов. 

В программе были показательные выступления сборных команд Москвы и России, лекция мастера Ван Чжэня об истории китайских боевых искусств и мастер-класс, на котором он вместе со своими учениками продемонстрировал базовые техники тайцзицюань. 

Переводчиком на мероприятии выступила Анастасия Кирюшина – преподаватель китайского языка Высших курсов иностранных языков МИД России и Дипломатической академии МГИМО МИД России, педагог дополнительного образования Дворца творчества детей и молодежи на Миусах. 

Города Переводов поговорили с Анастасией о подготовке к работе в такой сложной сфере, а также о том, как переводить не просто слова, а смыслы. 

Как Вы присоединились к празднику? Это Ваш первый опыт перевода на спортивных мероприятиях? 

Мое участие в праздновании «Международного дня тайцзицюань» не было случайным. С Ван Чжэнем, мастером спорта КНР национального уровня, мы сотрудничаем уже не первый раз. В устном переводе фактор «совместимости» и взаимного доверия между оратором и переводчиком играет ключевую роль. Мастер пригласил меня именно потому, что мы уже выработали общий ритм: я понимаю его терминологическую логику, а он уверен в точности  передачи его идей. 

Что касается спортивной сферы, это не первый мой опыт перевода. Я являюсь Председателем Сообщества музея международного этикета и культуры Дипломатической академии МГИМО МИД России, и мы неоднократно приглашали спикеров из Китая выступать на различные темы, в том числе посвященные тайцзицюань как неотъемлемой части китайской традиционной культуры. Тайцзицюань – это скорее синтез спорта, прикладной биомеханики и глубокой философии, что требует особого подхода. 

Как готовились к переводу? Нужно ли было специально изучать терминологию тайцзицюань и боевых искусств? 

Подготовка к такому мероприятию – это не просто повторение слов, а погружение в систему координат мастера. Я всегда детально прорабатываю глоссарий. В тайцзицюань существует база, известная как «Восемь методов» (八法 – Бафа): Пэн, Люй, Цзи, Ань, Цай, Ле, Чжоу, Као. Каждое из этих понятий – не просто движение, а специфический вектор силы. Переводчику важно понимать физику процесса: например, что «Пэн» («отражение») – это расширяющаяся энергия, подобная надувному шару. Без понимания внутренней механики боевого искусства вы рискуете превратить перевод в набор бессмысленных физкультурных  команд и непонятных китайских терминов.

В такой узкой сфере китайские понятия часто не имеет русских эквивалентов. Как работаете в подобных случаях? 

Это одна из сложнейших задач. В тайцзицюань много понятий, которые при прямом переводе теряют 90% смысла. В таких случаях я использую метод дескриптивного (описательного) перевода или транслитерацию с кратким пояснением. Например, понятие «Тин Цзинь» (听劲) (принцип «слушания силы» в тайцзи, который обычно тренируют в парной работе туйшоу) невозможно заменить одним русским словом. Я объясняю это как «способность воспринимать малейшие изменения в усилии партнера через тактильный контакт». Моя задача – переводить не слова, а образы и смыслы, чтобы российские практики могли понять лектора. 

Насколько сильно ощущалась разница в стилях китайской и российской команд? Приходилось ли выступать не только переводчиком, но и «мостом» между культурами? 

Переводчик в данном контексте и в принципе всегда – это «мост», который сглаживает углы и помогает двум разным ментальностям встретиться в едином пространстве мастерства. Так как слушатели (ученики и преподаватели ГБОУ «ЦСиО «МЭШ» Москомспорта) были в основном знакомы с техниками тайцзицюань и даже подготовили показательные выступления на мероприятие, они знали суть и логику приемов, демонстрируемых мастером. Поэтому на данном мероприятии разница в стилях китайской и российской команд практически не ощущалась. 

Что, по Вашему опыту, принципиально отличает хорошего устного переводчика от просто грамотного? 

Грамотный переводчик знает язык, а хороший – чувствует контекст и оратора. В устном переводе, особенно на мастер-классах такого уровня, важна эмпатия и способность к «опережающему анализу». Хороший переводчик считывает невербальные знаки, мимику, жесты. Когда мастер демонстрирует технику туйшоу («толкающих рук»), я должна транслировать не только его слова, но и ту внутреннюю тишину и концентрацию, которые он вкладывает в движение.

Принципиальное отличие – в вовлеченности. Хороший переводчик становится «тенью» мастера, обеспечивая бесшовную коммуникацию, где язык перестает быть барьером и становится инструментом сотворчества.

На русском языке уже вышли первые два тома цикла китайской писательницы Лю Ляньцзы «История одной наложницы. Легенда о Чжэнь Хуань» – масштабной саги о девушке из знатной семьи, попавшей в императорский гарем. Теперь она оказывается втянута в мир политических интриг, соперничества и запретных чувств. В Китае этот цикл давно стал культовым, и по его мотивам даже снята дорама.

Оба тома на русский язык перевела Елизавета Трапезникова. Уже почти 20 лет она работает с китайским, корейским и английским языками, а также сотрудничает с крупнейшими издательствами России.

Города Переводов поговорили с Елизаветой о том, почему третий том стал для нее самым сложным переводом года и зачем китайцам сайты для расшифровки собственных стихов.

Как вы впервые познакомились с циклом Лю Ляньцзы? Почему приступили к переводу?

Этот цикл мне предложили в редакции Эксмо Freedom. До этого я ничего не знала о Лю Ляньцзы и не подозревала, что этот цикл и снятый по его мотивам сериал в своей стране приобрели статус культовых. Сериал «Легенда о Чжэнь Хуань» стал китайским аналогом «Иронии судьбы», потому что его пересматривают в канун Нового года и во время новогодних каникул.

Так как на тот момент у меня не было других проектов, я, ознакомившись с рецензией, согласилась на перевод первой книги, которая получила название «Магнолия императора». Но тогда я даже не подозревала, насколько сложным окажется процесс перевода.

В книгах поднимаются самые разные проблемы. О чем для вас эта история в первую очередь?

Для меня это история о взрослении личности. На протяжении семи томов автор рассказывает о том, как юная девушка, мечтающая о семейном счастье, становится взрослой женщиной со шрамами на душе и теле. Это история о сильной личности, которую пытаются сломать, растоптать и уничтожить, но она вопреки всему находит в себе силы двигаться наверх к вершине власти. 

Как справлялись с таким плотным культурным и историческим кодом в тексте? Титулы, традиции, система обращений… Насколько важно русскому читателю знать этот контекст?

Честно скажу, было сложно. Это первая моя переводческая работа, где настолько подробно расписывается быт, обычаи, костюмы и даже украшения. При переводе я постоянно обращалась к китайским сайтам, чтобы найти объяснение какого-либо обычая или увидеть, как выглядел тот или иной элемент одежды. А еще были прически, у каждой из которых свое название! 

Думаю, самый сложный момент для тех, кто практически не знаком  с китайской культурой, это многообразие рангов наложниц. В начале чтения будет сложно привыкнуть к обращениям, принятым при императорском дворе, но постепенно все эти странные слова запоминаются и во втором томе вы уже будете свободно ориентироваться, кто какого ранга, кто выше, а кто ниже. 

Остальные же моменты либо объясняются прямо в тексте, либо есть сноски. При этом я стремлюсь минимизировать количество сносок и делать так, чтобы все было понятно из текста, но при этом сохранить китайский колорит. Мне хочется, чтобы наши читатели воспринимали текст так же, как и сами китайцы, которым сноски не нужны.

В цикле много вставных стихотворений. С чем вам интереснее работать – с прозой или лирикой?

Перевод стихотворений – это еще один момент, который усложнял и замедлял работу. К тому же в книге использовались старинные стихотворения, которые даже китайцы понимают не сразу. Недаром существуют сайты, где китайские стихотворения расшифровываются для самих же китайцев. Мне приходилось пользоваться таким же сайтом, и процесс перевода стихов проходил в два этапа: сначала я переводила китайскую расшифровку, чтобы понять смысл, а потом уже переводила стихотворение на русский язык.

Мне с прозой работать и легче, и интереснее. Перевод лирики – это отдельная область перевода, куда я не рискну заходить, только если в новой книге не попадется очередное стихотворение.

Вы смотрели одноименную дораму по книгам? Как она вам? Насколько сходится с книгой?

Я не смотрела дораму, но читала о том, чем сериал отличается от книги. В сериале «Легенда о Чжэнь Хуань» действие происходит во времена династии Цин, а в книге у власти вымышленная династия. Как объясняют китайские поклонники цикла, время действия в книге нельзя соотнести ни с одним реальным периодом китайской истории, потому что автор взяла костюмы из одной эпохи, обычаи из другой, стихи из третьей. При этом к историческим сериалам в Китае очень строгие требования: они должны полностью соответствовать фактическим событиям. Именно поэтому создателям пришлось выбрать другой исторический период и создать историю с реальными историческими персонажами. 

Еще одно отличие, которое сразу же бросается в глаза – это возраст императора. В книге он красивый 25-летний молодой человек, а в сериале император намного старше. Соответственно, разница в возрасте между героями становится больше, что может повлиять на восприятие их отношений.

Чувствуете ли вы личную ответственность перед фанатами дорамы? Ведь у них уже есть сложившиеся образы героев.

Как переводчик я ответственна только за то, чтобы читателям было максимально комфортно читать переведенные мною книги. Мне кажется, что тем, кто смотрел сериал, будет интересно ознакомиться с первоисточником и узнать о жизни Чжэнь Хуань те подробности, которые были упущены в сериале.

Вы писали, что третий том стал самым сложным переводом года. В чем именно заключалась эта сложность?

Исторические тексты всегда сложнее текстов с современной тематикой. Это не только описания старинных костюмов, украшений, элементов быта, но и совсем другая лексика. Я сравнила, что за то время, которое я тратила на перевод 1000 иероглифов исторического текста (включая время на поиски в интернете), я могла перевести 3000 иероглифов какого-нибудь современного романа. Но, хотя это и был сложный опыт, после него мне уже ничего не страшно.

Что читателям ждать от третьей книги?

Второй том заканчивается на очень трагичном событии в жизни Чжэнь Хуань. Можно сказать, что она оказалась на дне. Но кое-что подстегнет ее встать с колен и вновь ввязаться в борьбу за благосклонность императора. Нас ждут и радостные события, когда читатели воскликнут «Наконец-то!», и драматические эпизоды. Они будут сменять друг друга, как подъемы и спуски на американских горках. По крайней мере, меня во время перевода хорошенько покачали на эмоциональных качелях, но я осталась в восторге. С нетерпением жду выхода книги и отзывов читателей. 

За новыми переводами Елизаветы следите в ее сообществе во ВКонтакте “Переводчик Елизавета Трапезникова” и Телеграм-канале “Перевожу, читаю. Переводчик Елизавета Трапезникова”

В канун Китайского Нового года наш постоянный клиент, Омский областной музей изобразительных искусств имени М. А. Врубеля, провел праздничные мероприятия в рамках выставки «Пять символов счастья. Благопожелания в китайском искусстве XVII–XX веков». На творческую встречу были приглашены китайские студенты из соседнего педагогического университета, для общения с которыми понадобился переводчик.

Менеджер в Омске Анжелика Капустник рассказала подробнее о вечере:

«Студенты из Китая изучают в нашем городе русский язык и культуру недавно, и пока недостаточно владеют языком, поэтому позвали наших переводчиков для облегчения коммуникации. Мне повезло найти в плотном графике нашей переводчицы Ивановой Евгении окошко для участия в этом вечере.

На вечере Евгения была в прекрасном китайском костюме, встречала растерявшихся студентов как настоящая мамочка, поскольку ребята слишком юны и очень волновались. Но увидев обаятельную стройную блондинку, говорящую на китайском как на родном, быстро оттаяли и веселили аудиторию семейными рассказами о недавних новогодних каникулах, проведенных в Поднебесной!

По традиции, в завершении вечера Евгения передала студентам Крупенички от омского офиса Городов Переводов, познакомив всех с русскими северными традициями и пожелав благополучия и достатка — что вполне соотносилось и с темой встречи, и с темой выставки в Центре «Эрмитаж-Сибирь»!»

4–5 марта 2026 года в МТВ-центре города Чебоксары прошла XVIII межрегиональная отраслевая выставка «Картофель-2026». На площадке собрались представители аграрного бизнеса, производители техники и специалисты отрасли, чтобы обсудить современные технологии выращивания, хранения и переработки картофеля. Среди участников была и компания ООО «Белкофф», представлявшая китайское оборудование для хранения картофеля.

Помогать в работе стенда и обеспечивать коммуникацию между китайскими представителями и российскими партнёрами пригласили студентов IV курса кафедры английской филологии и переводоведения ЧГПУ — Валерию Куприянову и Арину Зарницыну. Для девушек это был первый опыт работы переводчиками на крупной отраслевой выставке и одновременно важная часть производственной практики.

О том, как проходила подготовка к работе, с какими трудностями пришлось столкнуться и почему переводчику важно понимать саму технологию, Валерия и Арина рассказали в интервью Городам Переводов.

Как вы готовились к работе на выставке? Изучали ли заранее терминологию, связанную с хранением и переработкой картофеля, или приходилось разбираться уже в процессе?

Мы готовились к переводу заранее, нам отправили материалы, связанные с оборудованием по переработке и хранению картофеля. А именно то, как эти оборудования выглядят, подробную информацию о них, терминологию мы искали сами и заранее выучили все, что нужно, но в процессе перевода появлялись неожиданные вопросы, и нам приходилось разбираться на месте.

Технический перевод часто считается одним из самых сложных. С какими терминами или темами вам было труднее всего работать во время выставки? 

Тяжело было работать с темой оборудования, приходилось не только заучивать слова, но и разбираться, как работает то или иное устройство, по ходу перевода мы сами разбирались с техникой, в свободное от перевода время сами спрашивали уточняющие вопросы у китайца, чтобы глубже разобраться в теме и понять как всё устроено.

Насколько глубоко переводчику нужно понимать саму технологию при переводе?

Понимать нужно всё. Нужно не просто знать определеную лексику, но и разбираться в теме, которую переводишь, ведь если не знать, то можно и запутаться и даже перевести неправильно.

Что оказалось самым непростым: скорость речи, акцент или большое количество профессиональной лексики? Были ли моменты, когда приходилось быстро находить выход из сложной ситуации?

Самым непростым здесь оказалось большое количество профессиональной лексики, технический перевод — это непросто, поэтому было немного сложно, тем более если учитывать, что это был наш первый опыт, и мы сильно переживали. И в первое время было немного тяжеловато понять китайца, но акцент был понятен, он был с севера. Мы сами были на юге Китая и жили там какое-то время, поэтому мы привыкли к южному акценту, но поговорив с ним вне рабочего времени, мы привыкли. Его скорость речи была умеренной, поэтому понять, что он говорит, было несложно.

Социальные сети: 

VK Валерии

VK Арины

В прошлом году на полках книжных магазинов появился перевод романа «Утерянные воспоминания» китайской писательницы Дин Мо. История объединяет напряженные детективные расследования с романтической линией и остроумными перепалками главных героев.

Перевод новеллы на русский выполнила Елизавета Трапезникова – переводчица с почти двадцатилетним опытом, работающая с китайским, английским и корейским языками и сотрудничающая с ведущими издательствами страны.

Города Переводов поговорили с Елизаветой о том, как тестовое задание переросло в полноценное издание и почему она сразу почувствовала, что это «ее» книга. В интервью Елизавета делится, как адаптировала повторы оригинала и передавала колкий юмор без сносок.

— С чего началась ваша работа над переводом «Утерянных воспоминаний» Дин Мо? Почему взялись именно за этот текст?

Перевод «Утерянных воспоминаний» Дин Мо – это мое первое сотрудничество с издательством «МИФ». И именно эту книгу, а точнее часть первой главы, мне предложили в качестве тестового задания. После первого же диалога, в котором раскрывается характер главной героини, я поняла, что это «моя» книга. Я чувствовала, что дальше будет только интереснее, и была рада, когда по итогам проверки тестового задания мне написали, что хотят, чтобы именно я занялась переводом. 

— Вы писали, что эта работа стала для вас переводом года. Почему?

Работая над переводом «Утерянных воспоминаний», я получала колоссальное удовольствие от сюжета и персонажей. Когда ты занимаешься любимым делом и при этом тебе нравится то, что ты переводишь, это редкое сочетание. И потому такое ценное. 

— Чем именно вас так зацепила эта книга? Чем она особенна?

Я быстро поняла, что это именно те персонажи, про которых я хочу рассказать русскоязычным читателям вместе с писательницей. Дерзкая главная героиня, которая не стесняется ввернуть крепкое словцо; ее напарник и друг, любящий подколоть ее, но при этом заботящийся о ней; главный герой с ледяным взглядом, но готовый на все ради своей любви, даже если она полностью стерлась из его памяти. Они живые, у них не идеальные характеры, они умеют быть сильными, но не скрывают свои слабости. Они не дают заскучать. В первую очень именно этим книга меня и зацепила.

— Вы также упомянули, что автору не помешал бы хороший редактор. Какие недочеты вы нашли в оригинальном тексте? И как справлялись с ними уже на русском?

Главной проблемой было повторение одинаковых фраз и описаний. Например, автор очень часто описывала черные глаза героя или упоминала про его красоту, при этом используя одни и те же слова. Для китайских авторов подобные повторы являются нормой, но в переводе на русский язык их надо избегать, поэтому приходилось каждый раз подбирать новые синонимы или менять построение фраз так, чтобы они не повторялись точь-в-точь. 

— Были ли моменты, когда пришлось искать нестандартные решения для перевода?

У Дин Мо очень живые и яркие персонажи, поэтому я с большим удовольствием ломала голову над тем, как перевести их колкие диалоги, не потеряв юмор и остроту фраз. Переводить шутки – это одно из самых сложных занятий, ведь надо не просто передать смысл, но и перевести так, чтобы русскоязычные читатели понимали суть без подсказок в виде сносок и смеялись вместе с героями.

Например, в дополнительной главе есть шутка, основанная на созвучии китайских слов, одно из которых вполне обычное, а второе вульгарное. И надо было подобрать такое русское слово, чтобы у него был похожий двоякий смысл. Оно должно было обозначать человека, занимающего руководящую должность, и при этом ни разу не имевшего интимных отношений с женщинами. После долгих и мучительных раздумий выход нашелся довольно простой: нужно было взять синоним к слову «начальник» и придать ему соответствующий оттенок. Разгадку приводить не буду, потому что это уже 18+, но она кроется в моем ответе. А если хотите узнать точно, то загляните в книгу.

— На ваш взгляд, чем книга будет интересна русскоязычному читателю?

В «Утерянных воспоминаниях» автор гармонично сочетает напряженные расследования и романтическую линию. При чтении удовольствие получат и те, кто любит разгадывать загадки про серийных маньяков, и те, кому нравится следить за развитием отношений между двумя дерзкими и самовлюбленными персонажами, за тем, как они постепенно сбрасывают свои колючки и начинают работать вместе. А еще в книге важную роль играет криминальная психология. Здесь подробно расписывается то, как криминальные психологи составляют профили преступников, на чем они основывают свои выводы и как эти профили используются в работе полиции.

Следите за наблюдениями литературного переводчика и новыми работами Елизаветы в ее сообществе во ВКонтакте и Телеграм-канале.

В январе в Центре восточной литературы в Москве проходят мастер-классы по китайской каллиграфии (21 января) и открытая лекция-беседа «Язык китайской каллиграфии и печатей» (24 января), приуроченные к выставке «Восточное собрание III». Участники мастер-классов пробуют работать с кистью и пишут пожелания к Китайскому Новому году, а лекция посвящена тому, как устроен язык китайской каллиграфии и искусства печатей — не с точки зрения иероглифов, а как самостоятельного художественного явления. Оба события ведёт Егор Бетехтин — каллиграф, переводчик китайской поэзии. Сейчас он живёт в Пекине и заканчивает магистратуру по каллиграфии в Центральной академии изящных искусств. Егора можно встретить на лекциях и мастер-классах в Москве и Новосибирске, а его работы — в Центре восточной литературы и в Первой Московской галерее восточной живописи.

В этом интервью Города Переводов поговорили с Егором о мастер-классах и лекциях, о языке китайской каллиграфии и печатей, о переводе поэзии и культурных кодах, а также о том, почему сегодня особенно важны искренность, внимание к процессу и живой диалог с аудиторией.

Не могли бы Вы, пожалуйста, рассказать о Ваших мастер-классах и лекции, посвящённых китайской каллиграфии?

Мастер-классы и лекции у меня бывают разные — платные и открытые. Ведь чем больше людей я втягиваю в эту «тусовку», тем приятнее мне: мои знания пригождаются. И тем приятнее остальным, потому что знания — это лучшее, что у нас есть. Мы совершенно одинаковые в биологическом плане люди и очень разные в культурном. И эти культурные границы следует расширять, в этом следует разбираться.

Мои мастер-классы и лекции рассчитаны на широкую аудиторию — я всегда об этом заявляю. Мне неинтересно вещать с серьёзным выражением лица про эфемерные вещи, которые никому не понятны. Я стараюсь делать мастер-классы доступными для всех. И я рад видеть всех: и выдающихся каллиграфов, и тех, кто только начинает и вообще не понимает, как взяться за кисть. Я рад, когда приходят искусствоведы, потому что им нужно нарабатывать насмотренность. Простые ценители культуры — тоже замечательно.

Я уже приезжал в Москву в конце ноября и проводил мастер-классы по совершенно нишевым темам — например, по стелам и наскальным надписям, по надписям на камне в Китае. Такого, по сути, нигде ещё не было — это была новинка. В этот раз я решил рассказать про печати, про искусство их вырезания. Эта тема очень интересна людям: у меня много заказчиков, которые заказывали личные печати и не только. При этом для нашей культуры это не свойственно. У нас письменность не расположена к каллиграфии или печатям — хотя всё возможно, о чём можно подумать. Просто у нас это не так развито, и каллиграфией у нас почему-то пренебрегают. А следовало бы задуматься.

Мне показалось важным рассказать людям об истории печатей, о том, что это такое, какие у них функции, для чего они нужны, из каких материалов их делают, как делают — техника, композиция. Мы рассмотрим это и с искусствоведческих, художественных углов. Я расскажу о концепциях, которые превалируют в китайском искусстве печати. Китайское искусство насыщено концепциями, потому что оно существует не одну тысячу лет. И когда что-то существует настолько долго, человеческая рука прикасается к этому очень часто — и появляются абсолютно уникальные эпосы. Мы будем рассматривать эти эпосы, так называемую теорию печати: как люди разных эпох смотрели на печати.

Я уверен, что это будет полезно всем ценителям китайской культуры и даже тем, кто ничего в ней не понимает. Это расширяет наше сознание и понимание других людей и культур.

Егор, как Вы пришли к переводу именно китайской поэзии? Помогает ли Вам в работе погружение в китайскую культурную среду?

К переводу китайской поэзии я пришёл совершенно случайно. Я никогда не мог вообразить, что буду серьёзно переводить, тем более поэзию. Но когда я учился на переводчика, я задумался: что я хочу сделать полезного? Я понял, что не могу рассказывать про грамматику, писать о фонетике или об общей лингвистике — мне это неинтересно. Мне интересно то, что по-разному трогает людей. Кому-то поэзия не нравится, кто-то буквально благоухает, когда она звучит. Мне нравится вызывать разные реакции и контактировать с людьми через это. Я рассказываю то, что мне интересно, и надеюсь, что люди подхватят это и будут наслаждаться вместе со мной. Я подумал: как хорошо, что существует китайская поэзия.

Вдохновился я творчеством Линь Хуэйинь  — обнаружил её нечаянно. Женская поэзия мне очень импонирует, а Линь Хуэйинь, на мой взгляд, — несправедливо неизученная фигура в России: в востоковедении, лингвистике, литературоведении. Я решил изучать её творчество — тем более, что его избегают совершенно незаслуженно. Там такие пласты культуры, о которых никто и не догадывается. Я написал работу, которая заняла второе место на конкурсе школы дидактики перевода. Сейчас, перечитывая её, я, конечно, ужасаюсь, но интерес в строчках там есть — и это важно.

Сейчас я также занимаюсь переводами Цю Цзинь, но реже, потому что моя основная деятельность всё же художественная. Переводчик — это, наверное, моё второе звание.

Культурная среда, безусловно, помогает: здесь я узнаю то, чего не узнал бы в России — и в культуре, и в истории, и в языке. Использую ли я эти знания? Да, стараюсь.

Тем не менее я уверен, что продолжу изучение этих авторов, и надеюсь, что когда-нибудь мы всё-таки увидим мой сборник переводов.

Китайская поэзия считается сложной для перевода. С какими трудностями Вы сталкиваетесь чаще всего: образность, культурные коды, ритм или иероглифическая многозначность?

Китайская поэзия действительно сложна для перевода, хотя бы в том смысле, что в ней крайне сложно передать многозначность. Я думаю, именно многозначность здесь играет ключевую роль, особенно если мы говорим о классической поэзии. В классической поэзии очень строгая форма. И мало того, что её, конечно, сложно передать средствами русского стиха, — так ещё и сложно уместить все смыслы. У меня иногда создаётся ощущение, что перевод вообще невозможно никак измерить. Мы говорим об адекватности перевода, об эквивалентности, выводим критерии — эквиритмичность, эквилинеарность, рифмы и так далее. Но перевод невозможно регламентировать.

Возьмём, например, переводы Пастернака Шекспира. Он ведь не перевёл точь-в-точь, но при этом мне кажется, что это абсолютно гениальные переводы. Или возьмём Маршака. Вспомним, например, 66-й сонет. Там анафора в оригинале прослеживается с третьей строки, а у Маршака — нет, совсем не с третьей. И что, это плохой перевод? Конечно, в переводе всегда всплывают какие-то ошибки, недочёты. Что-то приходится просто выбрасывать, что-то обрезать, что-то, наоборот, насыщать смыслами, которых вообще-то нет в оригинале, но которые помогают читателю лучше понять.

Конечно, в процессе приходится чем-то пренебрегать. Но, как правило, самая важная и самая сложная проблема — это именно иероглифическая многозначность.

Культурные коды я бы не назвал сверхтяжёлой задачей, потому что их можно обозначать через ссылки, пояснения, комментарии — хотя это дело абсолютно неблагодарное, и я считаю, что от этого по возможности стоит избавляться. Нельзя, конечно, переводить всё «на наш лад», полностью заменять образы и делать так, чтобы всё было предельно понятно там, где это не нужно. Но если образ можно красиво обыграть, мне кажется, это допустимо.

Например, в моём переводе стихотворения Линь Хуэйинь «Кому по нраву в жизни перемены» (кажется, так оно называется, я уже не помню точно) — в предпоследней строке есть упоминание сансары, то есть идеи цикличности. Я не стал переводить это напрямую как «сансару». Я каюсь, правда каюсь, но мне показалось, что если там вдруг внезапно появится слово «сансара», это будет полный бред. Я передал этот смысл совершенно другим образом — через иронию судьбы. Потому что в целом сонет посвящён переменам в жизни, он философский, и в нём даже по форме прослеживается закольцованность: кольцевая рифма, кольцевая композиция, риторический вопрос в начале и риторический вопрос в конце. Но слово «сансара» я сознательно не использовал — мне показалось, что оно выбивалось бы и по стилю. Мне показалось, что для российского читателя будет понятнее идея любви к жизни и её быстротечности.

То есть перевод — это всегда решение уравнений: что оставить, что выбросить, что подписать, что приписать. Это нормально. Я в этом абсолютно уверен. Главное — делать это хорошо.

Вы будете проводили мастер-класс по китайской каллиграфии. Чему Вы больше всего хотели научить участников мастер-класса? И какова главная цель этого мастер-класса — познакомить людей с письменностью или показать язык как культурный феномен?

Язык китайской каллиграфии — это вовсе не иероглифы как таковые. И, кстати, именно об этом мы будем говорить в 24 января на моей открытой лекции, посвящённой языку китайской каллиграфии и печатей. Мне важно показать, что каллиграфия — это не что-то запредельно сложное и недоступное.

Конечно, на мастер-классах невозможно выучиться каллиграфии за полтора или два часа — тем более до профессионального уровня. Это нереально. Да, люди приходят повторно, интересуются, возвращаются, но и в этом случае нельзя говорить о «постижении искусства» только потому, что человек несколько раз посетил мастер-класс.

И моя задача здесь совсем не в этом, потому как мастер-класс — это особый формат: с одной стороны, образовательный, с другой — безусловно развлекательный. Поэтому мне кажется, чем демократичнее и доступнее этот процесс, тем лучше всем. Лучше и мне как ведущему, потому что я понимаю: люди пришли сделать что-то своими руками, им это интересно, и они не хотят чрезмерно напрягаться. Но при этом моя цель — всё-таки познакомить с искусством. Показать, что каллиграфия может существовать по-разному. И, что не менее важно, раскрыть творческий потенциал, потому что мы все, в сущности, способны творить. И все мы горазды творить играючи. Внутри мы во многом остаёмся детьми, даже если стараемся быть серьёзными. Нам важно подходить к чему-то легко, без страха. И я очень рад, когда люди раскрепощаются: когда они начинают писать, предлагать свои идеи, экспериментировать. На последнем мастер-классе, например, было огромное количество совершенно разных решений — люди по-разному оформляли работы, по-разному мыслили. И это замечательно. Такого, к слову, почти не встретишь у китайцев. Для них каллиграфия — это часть повседневности, иероглифы — нечто привычное. Поэтому им сложнее воспринимать каллиграфию как пространство для свободного художественного высказывания.

А для нас это, наоборот, возможность творить. И если ведущий создаёт для этого условия, а участники приходят за процессом, за удовольствием, то очень хочется сделать пространство максимально располагающим к этому. Собственно, этим я и занимаюсь.

Ещё я хочу научить спокойно относиться к ошибкам. Когда человек впервые берёт в руки кисть, он не может сразу писать ровно и красиво. Это нормально. Нужна практика. Но если каждый раз начинать корить себя за ошибку, это очень быстро убивает желание продолжать. Поэтому мне важно научить людей принимать себя в процессе. Я также стараюсь показать, что искусство может быть интересным, увлекательным, что к нему можно подходить по-разному. Этого мне очень не хватало, когда я сам обучался каллиграфии. Я столкнулся с огромным количеством жёсткой критики, причём часто неаргументированной. Было сложно понять, чего от меня вообще хотят и что требуется. Возможно, именно поэтому сейчас у меня срабатывает некая компенсация личного опыта. Мне хочется, чтобы люди получали взвешенную критику и позитивный отклик, но также и честный разговор о том, что не получается и почему. То есть я понимаю, каким должен быть педагогический процесс и каким он быть не должен. И стараюсь выстраивать его именно так.

То же самое касается мастер-классов по печатям. Здесь главная цель — показать, что такой вид искусства существует, что он подвластен и что можно с ним справиться. Это очень раскрепощает и позволяет человеку нащупать собственный потенциал в новой сфере.

Мне кажется, если бы больше лекторов и ведущих задумывались об адаптации своего материала для широкой аудитории, это было бы вовсе не популизмом. Наоборот, это показатель гибкости, профессионализма и ума. Умение говорить с разными аудиториями, с разными людьми и не обязательно заумным языком — это, на мой взгляд, очень важное качество.

Как будет выстраиваться Ваша лекция-беседа «Язык китайской каллиграфии и печатей»? Можете поделиться с нами, о чем именно пойдет речь, может, есть какие-то особенности или необычные моменты? 

Необычных моментов здесь много. Я планирую небольшой интерактив-дискуссию — именно вокруг языка китайской каллиграфии. Возможно, я ошибаюсь в своих представлениях о публике, но могу с почти стопроцентной уверенностью сказать, как обычно разворачивается этот разговор. Если мы начинаем обсуждать язык живописи и задаём вопрос: «Что это такое?», мне отвечают — цвета, краски. И это правда. Если спросить про язык музыки — скажут: звуки. Тоже верно. А если задать вопрос: «Что такое язык китайской каллиграфии?», я уверен, что большинство ответит: иероглифы. И формально это так, но на самом деле — нет. Если бы каллиграфия говорила иероглифами как языком, это была бы литература, это была бы проза. Но китайская каллиграфия — это нечто другое. Мы же смотрим не просто на сами знаки, а на то, как они написаны, насколько по-разному. Вот об этом, собственно, и пойдёт речь.

Прежде, конечно, будет краткий экскурс в историю каллиграфии и печатей. Я не собираюсь подробно останавливаться на всех нюансах, потому что это не является для меня ключевой задачей. Гораздо больше мне хочется поговорить о художественном анализе и о том, как вообще можно проявляться через каллиграфию.

Лично мне кажется, что язык китайской каллиграфии и печатей — это линия. Я постараюсь показать эту точку зрения. Это во многом экспериментальный формат, мне, наоборот, хочется больше взаимодействовать с залом, и я на это очень рассчитываю.

Вообще, вопрос «как смотреть на каллиграфию?» — один из ключевых. Вокруг него всегда много споров и недоумений. Например, был случай: я показывал куратору одного музея каталог работ, мы обсуждали возможность выставки. И после просмотра она сказала: «Я не считаю, что это искусство». И вот это тоже хочется обсудить. Почему каллиграфия часто кажется непонятной? Почему у многих возникает ощущение, что это «не искусство»? Является ли она искусством на самом деле или нет? Лекция во многом будет посвящена именно таким вопросам — тем, которые на первый взгляд могут показаться надуманными, но на самом деле помогают прояснить, как вообще смотреть на каллиграфию.

Если говорить о новичках, то здесь тоже есть важные моменты: с чего начать, на что обращать внимание, когда ты только начинаешь заниматься каллиграфией, как выстраивать своё восприятие. Поэтому лекция рассчитана на очень широкий круг слушателей — темы будут подниматься самые разные.

Если говорить о структуре, то первая часть — это введение в историю. Вторая — разговор о средствах художественной выразительности, или, если проще, о языке каллиграфии. А третья часть — посмотрим, как она сложится. Возможно, это будет свободная беседа с залом, возможно, что-то иное, не менее философское.

С каким главным ощущением или мыслью Вы бы хотели, чтобы люди ушли после мастер-класса и лекции? 

Для меня в первую очередь не стоит задача научить кого-то писать красивые иероглифы или изящно вырезать печати. Просто потому, что я не в состоянии этому научить в прямом смысле. Всё, что я умею, я умею лишь потому, что прошёл этот путь сам: сам искал информацию, сам тренировался, сам нарабатывал опыт. И только уже потом можно говорить о заслугах моих учителей. Я в этом абсолютно уверен.

Исходя из этого опыта, мне кажется, что знания, которые человек добывает сам, оказываются для него наиболее ценными и полезными. Поэтому я всегда честно это проговариваю. У меня есть ученики, которые занимаются каллиграфией и печатями индивидуально, и я всем им говорю одно и то же: вся работа — на вас. Я могу лишь помочь — подсказать направление, в котором стоит двигаться, сориентировать, что может быть полезно, а что менее эффективно. Поэтому я всегда открыто говорю: я не научу вас писать «сверхкруто». Это не в моей власти. Такой у меня подход. Моя цель в другом — помочь нащупать, что это вообще такое, попробовать, почувствовать, и дать импульс для продолжения. 

Мне важно подчеркнуть: моя задача ни в коем случае не отсеивать людей от каллиграфии. Приходят самые разные люди. И если говорить совсем честно, у кого-то получается лучше, у кого-то — хуже. Но все они равны в одном: у них есть стремление к новому, интерес к неизвестному, любовь к искусству — не только к каллиграфии, а к искусству в целом, и любознательность. И мне кажется, что моя роль — не диктовать, как «правильно» и как «неправильно», а показать: можно так, можно иначе. Я лишь задаю направление. А дальше мне уже самому очень интересно наблюдать, что с людьми происходит. Поэтому я стараюсь поддерживать связь со всеми: я всегда на связи, всегда отвечаю, мне можно написать, задать любые вопросы. Более того, я планирую запускать проекты, доступные для всех — в онлайн-формате. Это будут и каллиграфические мастерские, и лекции на разных площадках, и короткие видео. Я собираюсь работать над подачей, над собой, рассказывать интересные вещи, которые могут зацепить человека и подтолкнуть его попробовать что-то новое и непривычное. Мне кажется, это особенно важно сейчас — в век, когда многое становится безжизненным и автоматизированным, особенно с появлением искусственного интеллекта. Это, безусловно, мощный инструмент, но именно сейчас, на мой взгляд, особенно нужна искренность.

Конечно, с учениками мы изучаем и технику — это важно. Если человек действительно хочет стать хорошим каллиграфом, без этого никуда. Но мне кажется, что гораздо важнее заряжать друг друга радостью и интересом, а не выходить и говорить с трибуны сухим, отстранённым языком, который никого не трогает. Нужно побуждать людей делать. И это всегда прекрасно, когда мы собираемся вместе и творим. Это заряжает. Я рад видеть людей на мастер-классах, рад, что они уходят воодушевлёнными, с настоящей, ненатянутой улыбкой. Та энергия, которой мы обмениваемся в такие моменты, ни с чем не сравнима. Радость, интерес, человечность и уважение — вот что для меня самое важное. А всё остальное обязательно придёт потом.

Социальные сети Егора Бетехтина:

Telegram-канал «Пекинский великомученик»

Instagram (признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ)

Переводы и поэзия

 12 декабря прошлого года в Омске состоялся VII Международный туристско-транспортный форум «Отдых! Omsk — 2025» («Иртыш — река дружбы, река развития!»). Форум каждый раз проводится в конце года и призывает специалистов обмениваться опытом, подводить итоги и строить планы на будущее.

В рамках мероприятия Города Переводов обеспечили синхронный перевод для китайской делегации.

Наш менеджер в Омске Анжелика Капустник рассказывает о тонкостях работы на форуме и о том, как справились с непростыми условиями юные переводчицы:

«Пожалуй, проектом 2025 года для меня стал синхрон на китайском языке. Запрос был непростым: сроки были сжаты, а подготовительных материалов оказалось меньше, чем хотелось бы. Тем не менее, мы подключились к проекту.

Иногда нам нужно быть трамплином для растущих специалистов, в них нужно поверить и дать возможность дерзнуть! После 14 телефонных собеседований с местными переводчиками у нас получился удачный дебют в синхроне молодых, но уже достаточно опытных переводчиц на мероприятии международного уровня.

Я говорю об Евгении Ивановой (выпускнице курсов синхронистов) и Ольге Архиповой (которая еще обучается у одного известного китаиста-синхрониста). Девушки продемонстрировали уникальную скромность, профессиональную дерзость, переводческую смекалку и невероятную ответственность! Я всем желаю таких исполнителей заказов в новом 2026 году!

На Международном туристско-транспортном форуме «Иртыш — река дружбы, река развития!» Ольга и Евгения работали непрерывно два часа на пленарном заседании, а затем еще три часа — на круглом столе.

Презентации «вырастали» у них перед глазами с предательской неожиданностью, без дублирования и без наблюдения спикеров в анфас. А технические условия и плохой омский интернет не позволяли использовать онлайн-ресурсы. И все же перевод стабильно звучал в наушниках китайской делегации, и я не увидела страха или растерянности в глазах девушек — такое самообладание или молодость! 

Я невероятно благодарна, что смогла дать Ольге и Евгении возможность первой практики на таком серьезном мероприятии, а также их собранности, которая не позволила сорвать встречи! Китайская делегация осталась довольна!»

 С 7 ноября 2025 года по 21 июня 2026 года в Центре «Эрмитаж-Сибирь» проходит выставка «Пять символов счастья. Благопожелания в китайском искусстве XVII–XX веков» из собрания Государственного Эрмитажа.

Еще в мае к Городам Переводов обратился постоянный клиент — Омский областной музей изобразительных искусств им. М. А. Врубеля — с запросом на перевод каталога выставки с русского на китайский язык.

О том, как выстраивалась работа над проектом и взаимодействие с музеем, рассказала наш менеджер в Омске Анжелика Капустник:

«Я приняла запрос от Центра «Эрмитаж-Сибирь», который базируется в одном из корпусов Врубеля, что на улице Музейной, перевести несколько страниц каталога с русского на китайский! Каталог готовился совместно с сотрудниками главного Эрмитажа страны для нашего города. Когда открывается очередная выставка Эрмитажа, лично меня охватывает трепет от предстоящей встречи с сокровищами нашей страны.

Для переводчика китайского и английского языков Анастасии Чуриловой, которая уже больше 10 лет сотрудничает с нашей компанией, этот проект стал настоящим подарком! Рутина — переводить технические мануалы, «семечки» — переводить личные документы. Но как же приятно окунуться в культуру народа, язык которого стал твоей профессией! С Анастасией нам уже давно легко работать, а в этот раз мне было особенно приятно отблагодарить ее за годы объемных и оперативных переводов!

Дело в том, что каталоги выходят ограниченным тиражом, стоят достаточно дорого и со временем могут стать бестселлерами на букинистическом рынке, поскольку выставки в точном объеме никогда не повторяются, и их след в истории остается лишь в подобных изданиях. Мне повезло быть приглашенной на торжественное открытие выставки, услышать кураторов и получить каталог на память!

Когда Анастасия в Красноярске получила мою посылку, тут же поделилась впечатлениями переводчика:

«Анжелика, спасибо огромное за буклет, сегодня забрала. Такое классное издание, я вообще не ожидала! Спасибо, что отправили, горжусь собой неимоверно. <…> Обожаю видеть результаты своей работы на практике. <…> Если будут еще выставки, берите меня переводы делать, мне прям понравилось :) Сидела все выходные каталог рассматривала :)»

*На фото Анжелика Капустник на торжественном открытии выставки

С 1 по 25 декабря 2025 года кафедра лингвистики и перевода Вятского государственного университета в восемнадцатый раз провела Областной конкурс письменного перевода «Рождественская сказка 2025». В этом году участие в конкурсе приняли более 400 человек, а жюри определило победителей и призёров в каждой возрастной категории и по каждому языку. По итогам конкурсного отбора победителем в номинации «Перевод с китайского языка на русский среди студентов и школьников» стала Карина Зокирова, студентка 2 курса ВятГУ, обучающаяся по направлению «Лингвистика. Перевод и переводоведение (английский язык, китайский язык)». 

В интервью Города Переводов поговорили с Кариной о том, что вдохновило её на участие в конкурсе, над какими сказками она работала, с какими переводческими трудностями столкнулась при переводе с немецкого и китайского языков, а также о специфике перевода сказки как жанра. 

Карина, поздравляем с победой! Что вдохновило Вас на участие в данном конкурсе и что для Вас значит победа в нём?

Благодарю за поздравление! Победа в данном конкурсе имеет для меня особое значение. Как профессиональный переводчик, я подхожу к каждому проекту с полной ответственностью. Следовать мысли автора с умением передать её так, чтобы она была понятна каждому читателю, — задача непростая. Неслучайно перевод — это не только честь, но и большая ответственность. Участие в различных конкурсах помогает мне совершенствовать навыки и открывает возможности для обучения. Именно поэтому я решила принять участие в «Рождественской сказке». Моей работе сопутствует перфекционизм, который побуждает меня тщательно прорабатывать каждый текст часами и даже днями. Ранее я не занимала призовых мест в подобных конкурсах, поэтому для меня это был вызов и возможность подтвердить собственный уровень профессионализма. Честно признаюсь, я не ожидала одержать победу. Прежде всего меня привлекала перспектива обсуждения своей работы с преподавателями-переводчиками. Обратная связь от профессионалов и их взгляд на качественный перевод помогают мне выделять особенно ценные рекомендации. Радость от победы была по-настоящему искренней: я осознала, что приложенные усилия принесли результат. Победа в переводческом конкурсе дала понять: я делаю всё правильно.

Над переводом какой сказки Вы работали? Были ли в тексте моменты, которые вызвали у Вас наибольшие трудности, и как Вы решали эти вопросы?

Говоря конкретнее, я работала над переводом сказок на двух языках — немецком и китайском. Эти языки относятся к разным языковым семьям, поэтому подход к переводу существенно различается. Например, немецкий и английский языки исторически близки, оба принадлежат западногерманской группе языков, что проявляется в большом числе родственных слов и лексических заимствований. Работа с немецким текстом в этом смысле имеет сходство с работой с английским. Главной трудностью для меня стал буквальный перевод. В сказке Карины Шмидт «Weihnachtsmärchen für Kinder» встречаются такие слова, как «Nussknacker» и «Gesangsbuch». В словарях «Nussknacker» переводится как «орехокол» или «щипцы для орехов», однако в контексте сказки речь идёт о новогодней игрушке — «Щелкунчике», которую хотят получить дети в качестве подарка на праздник, поэтому прямой перевод был бы неуместен. Аналогичная ситуация возникла со словом «Gesangsbuch»: словари переводят его как «псалтырь» или «сборник церковных песнопений». В контексте сказки эти значения были бы слишком сложными для понимания, поэтому я выбрала перевод «песенник», что соответствовало бы ожиданиям детской аудитории и сохраняло простоту и доступность текста. Таким образом, решая проблему буквального перевода, я ориентировалась на контекст и предполагаемую целевую аудиторию — детей. Я подбирала значения слов так, чтобы они и передавали смысл, и оставались понятными для юного читателя. Кроме того, я столкнулась с распространённой проблемой — нехваткой лексики. В таких случаях важно не паниковать, а пытаться определить смысл предложения через тематическую и логическую связь с окружающим текстом. В конкурсных и учебных текстах часто встречается незнакомая лексика, что, на мой взгляд, является отличной возможностью для развития переводческой догадки. В «Рождественской сказке» я использовала этот подход: когда смысл предложения был неясен с первого взгляда, я анализировала весь абзац, опираясь на общую идею и посыл текста.

Перевод с китайского языка требует не только дословной передачи информации, но и глубокого понимания контекста, структуры. Китайские символы часто многозначны, и в текстах нередко используются сокращения, что тоже может повлиять на качество перевода. Например, в сказке «动物王国的圣诞晚会» встречается выражение «这时», которое дословно переводится как «в это время», хотя полная форма этой фразы — «这时候». Такие особенности текста требуют от переводчика внимательности. Также особую сложность представляло преобразование буквального перевода в живую, детскую и волшебную сказку. Например, сочетание «聪明的乌龟爷爷» (букв. «умный дедушка-черепаха») я перевела как «старейший житель леса — Мудрая Черепаха». Здесь использована превосходная степень прилагательного «старый», а не буквальный перевод «дедушка», чтобы подчеркнуть образ героя и сделать его более выразительным для детской аудитории. В сказках часто встречается представление о том, что чем старше человек, тем он мудрее. Кроме того, буквальный перевод выражения «聪明» («умный, смышлёный») не может полностью передать контекст: в тексте Черепаха показана носителем правды, который наставляет главного героя, а эти качества больше описывают мудрость, а не смышлёность. Казалось бы, всего одно прилагательное, но его смысл во многом меняет восприятие образа читателем. Кроме того, в исходном тексте, в наставлениях Черепахи, представлена истина, которую сложно передать дословно. Так, при переводе я адаптировала лексику, добавляя слова и обороты, отсутствующие в оригинале. Однако они помогли бы детям лучше понять и представить персонажей. Так, для передачи мудрости героя и связи с русской фольклорной традицией я использовала элементы пословиц и поговорок. Например, предложение «这时，森林里最聪明的乌龟爷爷慢慢地说：“小马啊，每个人都有自己的长处，但不能太骄傲。你看，孔雀的尾巴漂亮，小兔子跑得快，大家都有自己的优点”» я адаптировала так: «Видишь, дитя, к чему приводит гордость, — с поразительным спокойствием произнесла Черепаха, — у каждого в этом мире свой дар: Пава славится красотой, Заяц — быстротой. Силу знай, да меру помни: хорошо умением хвалиться, да плохо нос задирать — так и до беды недолго». Такой подход позволил передать не только смысл, но и мораль истории, адаптировав её для детской аудитории. В русском фольклоре сказки о животных обычно просты по форме и содержанию: они строятся на диалогах, где животные действуют как люди, поэтому и речь персонажей была адаптирована с учётом их характера. Итак, сложность с передачей нужной стилистики я решала через создание образов героев, через лексику, создавала эмоциональную окраску, чтобы история звучала увлекательно для ребёнка.

В чём заключалась специфика перевода сказки по сравнению с другими художественными жанрами? Как Вы ищете баланс между точностью перевода и сохранением атмосферы и образности оригинала?

Специфика перевода сказки заключается в использовании множества выразительных средств, характерных для жанра. К ним относятся: зачин («Жил-был…»), повтор («Бабушка! Бабушка! Посмотри, какое чудо!»), эпитет («тихие слёзы счастья»), многоточие («Солдатиков… их тоже нужно подарить»), риторическое восклицание и парцелляция («Спасибо тебе! За всё!»), уменьшительно-ласкательные суффиксы («зайчишка-говорушка», «лисичка», «огонёк»), метафоры («весёлым грохотом расцвели огни») и сравнения (например, беззаботный дух вспыхнул огнём). Все эти средства помогают создать эмоциональную окраску и атмосферу, делая происходящее живым для читателя.

Что касается баланса между точностью перевода и сохранением образности оригинала, мне самой предстоит ещё много учиться, чтобы уверенно стоять на ногах. Тем не менее, участвуя в конкурсе, я применила две разные стратегии. В переводе сказки на немецком языке я чаще прибегала к адаптации, образности и сложным конструкциям, иногда объединяя несколько предложений в одно, добавляя слова для усиления художественного образа. В случае китайской сказки я стремилась к лёгкости и простоте, опиралась на структуру исходного текста и минимально отходила от него, что оказалось удачным решением. Первая стратегия была не такой удачной, поскольку чрезмерная образность может мешать ясности и восприятию текста, хотя изначально я думала иначе. Такой подход формировался под влиянием личного опыта: в детстве я читала сказки с богатым языком и сложными конструкциями, с былинными элементами, что повлияло на перевод немецкого текста. Особую роль в нахождении баланса между точностью и образностью сыграла профессиональная обратная связь. Обсуждая свой перевод с преподавателем по немецкому языку после завершения конкурса, я получила важный совет: в переводе должна быть чёткая опора на текст и умеренные отступления, нужно следовать за автором и без необходимости не усложнять текст. Этот принцип помог мне найти компромисс между буквальностью и чрезмерной выразительностью перевода.

Например, передавая образ мудрого, неземного ангела в немецком тексте, я использовала в его репликах высокую лексику («отрок»), устаревшие слова («сего»), обратный порядок слов, сложноподчинённые предложения. Этим я хотела изобразить возвышенность персонажа.

«— Так избалован ты, что не ведаешь скорбей отроков, обречённых добывать своё пропитание в нужде, — пояснил ангел. — Тем и ожесточилось сердце твоё, прежде не знавшее отказа. Но ныне, в сию ночь, явлю тебе то, чего взору твоему ещё не открывал мир».

Однако я не учла, что ангел — это такой же ребёнок, как и главный герой, поэтому образность стала излишней. Этот пример наглядно демонстрирует: при переводе важно находить баланс между художественной выразительностью и реалистичностью, чтобы текст оставался правдоподобным, и художественная образность не переходила в вымысел.

Как Вы думаете, какие переводческие качества, приёмы или принципы помогли сделать Вашу работу лучшей в своей номинации?

Я предполагаю, что успех моей работы в значительной степени обусловлен сочетанием нескольких переводческих качеств и принципов: ответственностью и внимательностью к деталям. Такой подход позволяет точно передавать замысел автора и учитывать культурные особенности произведения. Существенную роль также сыграли терпение и перфекционизм, благодаря которым я могла тщательно прорабатывать каждую фразу и образ. Не менее важным фактором стало аналитическое отношение к переводу и профессиональная обратная связь. Обсуждение работ с преподавателями после подведения итогов конкурса позволило найти оптимальный стиль, взглянуть на текст с другой точки зрения и определить цели для дальнейшего профессионального роста. Кроме того, я уделяла особое внимание созданию образов персонажей, продумывая, как передать их характер и внутренние качества через средства выразительности. Так, ангела из сказки «Weihnachtsmärchen für Kinder» я представила как возвышенное, неземное существо, излагающее моральные истины. Говоря о сказке «动物王国的圣诞晚会», то в ней я адаптировала имена ключевых героев в соответствии с традицией русских народных сказок. Например, я использовала форму «Пава-краса» вместо «павлин» («孔雀»), потому что в контексте становится ясно: павлин поразил всех животных красотой своего хвоста. Компонент «краса» дополнительно акцентирует внимание читателя на изысканности птицы. Такой подход позволил создать особую ритмику повествования и усилить образность текста.

Карина Зокирова в VK